Ведущий — Александр Ярошенко:
Добрый вечер! Не так давно гостем нашей программы был пенсионер из посёлка Февральска Владимир Михолап. Он говорил о непростой экологической ситуации, которую оставляют после себя золотодобывающие предприятия. Сегодня мы продолжим наш разговор с Верой УСОВОЙ – начальником отдела экологической безопасности группы компаний «Петропавловск».
— Здравствуйте, Вера Вячеславовна!
— Добрый день.
— Компания «Петропавловск» – лидер по золотодобыче в нашем регионе. Сколько денег тратите на экологию в год?
— Я могу назвать цифру абсолютно точно.
— Даже примерную, нам до рубля не надо. Хотя бы до тысячи.
— На охрану окружающей среды в 2011 году группой компаний было затрачено 336 миллионов 246 тысяч 381 рубль.
— Приличная сумма, да?
— Приличная сумма.
— Знаю, что в «Петропавловске» золото получается каким-то очень мудрёным путём. Если можно, обывательским языком объясните, как вы получаете золото?
— Берётся натрий-циан, делается раствор, орошается этим раствором куча, или, наоборот, туда помещается руда, и золото растворяется. Оно переходит в раствор. А потом золото, ионы золота вступают во взаимодействие со смолой – есть ионообменная смола, – она его на себя адсорбирует. Потом из этой смолы…
— Презренный металл получается.
— Нет. Вымывает. Смывают золото.
— Цианиды – одни из самых страшных ядов на Земле, насколько я понимаю.
— Ну почему сразу так – «одни из страшных ядов»?
— Ну конечно! А что ж?!
— Нет, ну это, наверное, пиар. Поэтому мы и думаем, что цианиды – одни из страшных ядов. Если мы посмотрим нормативные документы, всю литературу, то это вещество третьего класса опасности. К примеру вам скажу: для всех нас здесь, в Амурской области, на слуху ртуть. Металлическая ртуть. Её принимали раньше при золотодобыче для амальгамы. Она супертоксична, первого класса опасности. Все мы, женщины, любим серебро. Мы его носим. А это второй класс опасности.
— Не только женщины. Я люблю серебро.
— Вот видите, у вас второй класс опасности на руке.
— Куда смотрят наши все здравнадзоры?
— Как куда смотрят? Всё должно быть в меру. Если вы его носите, это ничего для вас. А если вы его будете растворять в воде и пить, то, конечно, будут другие последствия.
— Сколько ционидов использует «Петропавловск» в год в граммах, литрах, тоннах? Сколько уходит этого добра для ваших технологий?
— В данный момент я не могу сказать вам.
— Но примерно. Тонны или?..
— Тонны.
— Это абсолютно безвредно для окружающей среды?
— Вы знаете, даже водка небезвредна, если её выпить.
— Это понятно. Целые кладбища после себя оставляют.
— Цианиды – это опасное вещество третьего класса, к которому нужно относиться с должным уважением, естественно.
— «Петропавловск» с уважением относится?
— Обязательно. Есть цианидные процедуры. Есть Мировой цианидный кодекс, который мы обязались соблюдать. Цианиды закупаем его в Южной Корее. Они к нам приходят морским путём, потом загружаются в железнодорожные вагоны. Их принимают в Тыгде.
— Как вы их нейтрализуете, грубо говоря?
— Это специальное обезвреживание. Есть такая технология. На Покровке у нас применяется формальдегид. Это формалин, он всем известен. Взаимодействуя с цианидами, он полностью гасит их. Но при этом нужно соблюдать осторожность и к формальдегиду. Нужно сделать так – у нас по схемам это рассчитано, – чтобы количество формальдегида, срабатывая и нейтрализуя цианиды, не выходило в окружающую среду. Существуют специальные установки.
— Когда у нас в студии был Михолап Владимир Петрович, он привёз видео. Мы это видео показывали для наших зрителей. И вот он сказал: «Раньше были золотари. Они брали экологически, только мониторами, драги ходили по рекам, по ключам. Сейчас на Маломырском и на Албынском рудниках применяют селитру. Возят тоннами туда селитру для расщепления камней».
Есть такое дело, селитра?
— Аммонийная селитра применяется для буровзрывных работ. Но у нас свои производства по изготовлению взрывчатых материалов. Мы применяем немного другие.
— То есть вы не применяете селитру?
— У нас некоторое количество есть. А потом аммонийная селитра – это удобрение.
— Но тоже небезвредная?
— Всё небезвредное. Я же говорю: всему есть норма.
— Перед нашей программой я позвонил в посёлок Златоустовск главе администрации Владимиру Урманову. Есть у вас там предприятие. Урманов говорит, то, что вы обещали на общественных слушаниях, и то, что вы делаете, – две большие разницы. От ваших взрывов рушится их старый жилой фонд, и даже окна вылетают в домах. Не слышали такого?
— Нет, почему же, я слышала. Вы знаете, самое страшное – человеческий фактор. У нас есть проекты, регламенты, которые должны соблюдаться. Да, у нас был один взрыв такой. Перед Новым годом люди хотели подзаработать, большой блок взять. Хотя нужно взрывать небольшими партиями.
— По-русски решили забашлять.
— Да-да. Но после этого они были наказаны. Что касается, «окна вылетают». Окна не вылетали. Это он погорячился. Действительно, окна в детском саду…
— Дрожали.
— Да. Но наши сразу же приехали, посмотрели. Евроокна в детский сад готовы. Как только будет тепло… Сейчас холодно, менять их нельзя в детском саду.
— Надеюсь.
— Вы можете посмотреть сами.
— Глава Златоустовска говорит, что ваша компания не предоставляет ежемесячный экологический мониторинг для местной власти, хотя обещали.
— Нет, он лукавит. На слушаниях мы сказали, что мониторинг один раз, отчёт по мониторингу мы будем проводить. Да, он действителен. Мы его проведём. Вот закончили год. Все цифры подбиты, всё сделано. Они предоставлены в федеральные органы, в фонд территориальной информации, и им, конечно, будет доложено. Насчёт ежемесячного мониторинга разговора не было. Но если они захотят ежемесячно – ради бога, нам нетрудно.
— Урманов также говорит, что бытовые нечистоты сливаются в окрестные ручьи, которые, как известно, текут в Мировой океан. У вас там тоже проблемы с этим. Говорит, бегаем за ними, ловим, просто кошки-мышки идут в посёлке.
— Я не знаю, кто у них сливает и куда, но у нас стоит биодиск – станция биологической очистки. И если он хотел бы посмотреть, куда, нужно приехать в вахтовый посёлок…
— Говорит, не пускают советскую власть.
— Неправда! Вот это неправда. Пускают абсолютно всех, но, естественно, фиксируют: у нас режимное предприятия, у нас есть взрывчатые вещества.
— Но главу посёлка Златоустовска пустят?
— Ну естественно! Это невозможно просто, чтобы мы советскую власть куда-то не пустили.
— Доктора Зейской ЦРБ говорят, что у них за последний год стало больше онкопатологии. Именно у людей, которые работали или работают в «Петропавловске». Мониторинга никакого не было?
— Если бы их это волновало, они бы обратились в наш амбулаторный центр и посмотрели.
— Ведомственный?
— Нет, почему! Там прямо на Покровке есть. Они могли бы прийти к медикам и посмотреть.
Теперь что я могу сказать по поводу онко, цианиды не накапливаются в организме. Они не вызывают ни мутаций, ни какой-то регенерации, изменения. А вот в Амурской области, если бы они обратились в Гидрометцентр, они бы узнали, что у нас очень сильная солнечная активность, и радиация повышена не породная. Я почему вам это говорю совершенно точно, потому что я когда-то делала радиационную съёмку Зеи, города. Смотрела их посёлок, школы, Зейскую ГЭС, все источники и так далее. Там всегда говорили, что там радиация. Радиация возле Зеи – 2 микрорентгена, и самая для них значимая – 14 микроренгтен – ближе к временному посёлку.
А вот солнечная активность, действительно, очень сильная. И, думаю, никого в этом убеждать не надо. Это да.
— Всё дело в Солнце?
— Всё дело в местности, где мы живём. В широте.
— И долготе.
Понятно. Спасибо. Это были «Простые вопросы» для Веры Усовой, эколога. Мы говорили о природе, ционидах и людях.
Всем здоровья, добра. Берегите себя, и – до свидания!
Источник новости: http://www.amur.info/simple/2012/04/18/2553.html