«Простые вопросы»: Любовь Татарец, адвокат

Ведущий — Александр Ярошенко:

Добрый вечер! Зачастую более бесправных людей, чем трудовые мигранты и лица без гражданства, и представить трудно. Сегодня о проблемах этих людей мы поговорим с адвокатом Любовью Татарец.

— Любовь Михайловна, здравствуйте!

— Здравствуйте!

— Скажите, почему вы занимаетесь проблемами, правами, вернее бесправием этих людей? Больших гонораров они же не заплатят.

— Случилось так, что мне повезло, со мной заключили контракт в УВКБ ООН.

— УВКБ ООН – это что?

— УВКБ – это управление верховного комиссара по делам беженцев при ООН. Такое право и такую возможность мог получить любой из 300 наших адвокатов, но не все согласились, а мне это было интересно, может быть, близко по духу.

— Давно вы этим занимаетесь?

— Уже пять лет.

— То есть вы – иностранный агент, так сейчас скажут наши силовики и не только.

— Наши силовики понимают, потому что есть такое определение «закон», а есть «политика». Я считаю, что закон об иностранных агентах – это как раз политика. Никакие мы не агенты, поскольку работаем по договорам ЕС – Европейского союза – и УВКБ ООН, то есть это те страны, те международные организации, которые в том числе финансируют Россию.

— Насколько криминализирована эта часть жизни?

— Будем говорить так, Амурской области повезло, такой статистики, что именно они совершают преступления, у нас нет. В отношении них – незаконное привлечение к труду, эксплуатация – это сплошь и рядом. Это обусловлено самим статусом, зачастую эти люди являются беженцами или проживают без гражданства – нелегально.

— Есть устойчивое мнение, что они нам вообще не нужны, маргинальны, не уважают нашу культуру, не соблюдают законы.

— Недавно столкнулась с такой фразой, что у русских две идеи – выгнать всех мигрантов и свалить из России. Здесь то же самое. Когда люди не видят пути решения своих проблем, пытаются найти более уязвимых, униженных.

— Знаю, что вы спасли от депортации, а это значит от смерти, нескольких граждан Северной Кореи.

— Это было, но, к сожалению, я их не считаю, думаю, было около тридцати человек. Последние были на Сахалине. Если в Амурской области эта работа ведётся на протяжении пяти лет, и УФМС более лояльно относятся, они понимают, что это за категория граждан, то в Хабаровске и на Сахалине, где есть мои подзащитные, с этим впервые столкнулись. Им сразу надо мигрантов выгнать.

— Что это за категория граждан – работяг из Северной Кореи?

— Делятся на две категории – те, кто незаконно переходят границу в поисках убежища, и те, кто приезжает централизованно, но в дальнейшем убегают от работодателя, не желая возвращаться в страну исхода.

— Депортация для них – это смерть.

— Да. Дело в том, что, когда начиналась моя работа с Рё Ён Нама, но я, к сожалению, узнала о нём очень поздно.

— Северокорейский подданный.

— И когда у меня был подзащитный по Владивостоку северокорейский представитель спецслужб, тоже бежавший в поисках убежища, то при первой беседе я его спросила о Рё Ён Наме, сказав, что это единственный кореец, которого я не спасла, но только потому, что мне поздно о нём сказали. Его уже выдали. На что мне ответил, что его выдали в Хасане и привязали к поезду. Вот такая казнь, сколько мог он пробежать…

— Последнее нашумевшее спасение граждан Узбекистана с одной из благовещенских автомоек – вас, закалённого реалиями адвоката, чем-то резануло?

— Во-первых, отношение нашего общества, которое не понимает и, не зная до конца сути дела, пытается об этом судить. Поэтому в широких массах формируется неправильное мнение о том, что «понаехали», «сами нарушили закон», а это всё не так. Их сюда везли специально для работы на этой мойке, люди были полностью бесправные. Многие кидают обвинения, кто их там удерживал, могли бы и уйти – но я бы посмотрела, кто бы ушёл в резиновой обуви, а одежду так до сих пор не отдали.

— Без паспорта.

— Без паспорта, язык не знают и без копейки денег.

— Нелегальные мигранты – это импорт криминала. Это коррупция для госаппарата. Как это всё свести до минимума?

— Я согласна. Считаю, что это всё зависит не от наших чиновников, это политика государства, кому-то выгодно, потому что это настолько очевидно.

— У нас сонмы проверяющих и контролирующих структур от прокуратуры до ФМС. Какие-то зазоры между ведомствами, в которые проваливаются люди. Почему госмашина часто буксует?

— В том-то и дело. Допустим, я связалась с каким-то ведомством, и оно с удовольствием бы помогло, но это не в их компетенции. Если ты видишь какое-то правонарушение, зафиксируй его, передай по подследственности. Что говорить о мигрантах, когда у половины наших граждан, даже процентов 90, нарушены трудовые права. У нас есть трудовая инспекция, а вы где-нибудь слышали о проводимых ею рейдах, запретах?

— О серых зарплатах, между нами говоря.

— Да, конечно.

— Половина телезрителей получают зарплату в конвертах.

— О чём я и говорю. У нас и без трудовых мигрантов проблем хватает. А кто их решает? Единственное, налоговая инспекция дала информацию про телефон доверия.

— Это бутафория чистой воды.

— Вот и всё.

— Кто оплачивает ваш труд? Вы же не альтруистка?

— УВКБ ООН и Европейский союз.

— Достойная оплата?

— Я могу показать суммы.

— Да скажите.

— Десять тысяч рублей от УВКБ ООН и Евросоюз побогаче – 18 тысяч.

— В месяц?

— Да.

— Невеликие деньги. За все годы работы какой случай потряс больше всего? В человеческом аспекте?

— Это люди изначально с изломанной судьбой, иногда я даже выходила плакать, потому что невозможно было слушать. Когда один кореец говорил о своей семье, что была жена, дети умерли от живота, и только при помощи переводчика поняла про эту болезнь – это голод. Тогда я зашла в Интернет и прочитала, что в 1998 году около 2 миллионов людей умерли от голода.

— В Северной Корее?

— Да.

— Коллеги как относятся к вашей деятельности? Шепоток за спиной приходится слышать?

— Адвокатская деятельность хоть и не является предпринимательской, но считается, что успешный адвокат тот, кто много получает. Они меня не понимают, считают, что я каким-то образом получаю какие-то дивиденды, либо пиарюсь. Когда у меня жил вьетнамец – его освободили и некому ему было помочь – он жил у меня дома, мне сказали, что я здорово придумала, что он пашет у меня на участке.

— Каждый судит по своей мерке.

— Да.

— Зачем вам это надо?

— Мы с вами жили в советские времена – если я светить не буду, если ты светить не будешь, если мы светить не будем, кто же тогда рассеет мглу?

— Блестяще!

Это были «Простые вопросы» для благовещенского адвоката Любови Татарец, мы говорили о людях, о добре, о тьме и свете. Всем добра и здоровья, берегите себя и живите, пожалуйста, долго. До свидания!

Источник новости: http://www.amur.info/simple/2014/01/16/3411.html