Ведущий — Александр Ярошенко:
Добрый вечер. Откуда в дальневосточном провинциальном Благовещенске взялся ансамбль еврейской песни «Кешет»? Почему наши парни и девчата запели на иврите? Трудно ли в сегодняшней России ощущать себя евреем? Эти простые, а может, и не очень простые вопросы я задам Ольге Исаевне ПОНЯЕВОЙ, руководителю ансамбля еврейской песни «Кешет».
— Здравствуйте, Ольга Исаевна. Откуда на нашем краешке России появился ансамбль «Кешет»?
— Ансамбль появился, думаю, не случайно, Когда-то, лет 10 тому назад, когда в нашем маленьком провинциальном, как вы сказали, городке Благовещенске начала организовываться какая-то еврейская жизнь, мы собирались на праздники, шаббаты, это, как известно, еженедельный еврейский праздник. И ни один праздник не обходится без песни. Обязательно поют какие-то песни в соответствии с традицией. И мы пели, пели без инструментов, просто так, для души. А потом как-то так получилось… Я поняла, что можно делать больше, и мы стали делать немножечко больше, стали петь уже шире праздников, стали разучивать новые песни. Я приезжала в Израиль и привозила оттуда музыку. Потом нас пригласили в Биробиджан на первый для нас международный фестиваль еврейского искусства, и, наверное, с этого начался ансамбль.
— Русские солисты, артисты в вашем ансамбле есть?
— Есть. Конечно.
— Но ведь это же другая культура, другая ментальность. Или ничего подобного?
— Знаете, человек принимает то, что ему интересно, близко. Если говорить о еврейской культуре, наверное, она близка каждому человеку – православному, человеку другой религии или вообще светскому. Потому что это жизненные ценности, общечеловеческие ценности.
— А сегодня в Благовещенске еврейская община есть?
— Есть.
— Сколько членов в этой общине?
— Я не могу вам дать такую цифру, потому что я не веду статистики, не знаю.
— А примерно – десятки, сотни?..
— Я думаю, это личное мнение, хотя я не уверена, что есть такая статистика… Думаю, это сотни евреев, но не знаю, все ли они учтены и зарегистрированы. Вообще, говорят, евреев считать нельзя.
— Почему?
— Такая традиция, нельзя считать евреев.
— Плодиться не будут?
— (смеется) Не могу вам сказать ответа, но вопрос еще в том, что ведь не все пришли в общину. Не все себя осознали как евреи, не каждому это нужно, не каждый пришел.
— Чем еврейская община занимается сегодня в Благовещенске?
— Вообще, этот вопрос, конечно, лучше задать руководителям еврейской общины.
— Но ведь вы тоже член общины и какую-то работу проводите?
— Когда-то я и начинала эту, как она сейчас называется, еврейскую культурно-национальную автономию, и она, исходя из названия, занимается, естественно, культурой нации. Я могу рассказать больше о том, чем сейчас занимаюсь. Занимаюсь координацией Еврейского агентства в России. Это общественная организация, которая тоже занимается в том числе и культурой, и традициями еврейского народа, но она занимается еще и связью диаспоры с землей Израиля. Это, наверное, первая ее задача. И через эту связь дается возможность людям, которые живут здесь, узнать больше о земле Израиля, об истории народа, познакомиться и изучить иврит, язык. Дает возможность ознакомиться со страной непосредственно, то есть не просто рассказать, но и побывать в стране. Дает различные субсидированные возможности поездок, особенно для молодежи.
— Вы сколько раз бывали в Израиле?
— Не сосчитать, много раз.
— Ваш Израиль какой? Очень разное говорят об этой стране.
— Естественно, как о любой другой стране. Мой Израиль – там живут мои дети, мои родственники. Поэтому это мой Израиль уже в том плане, что я приезжаю к своим детям и внукам.
— Вам там комфортно? Или вы Советский Союз?
— Мы всегда будем Советским Союзом, я думаю, потому что мы здесь родились и выросли. Мы, советские евреи, может быть, богаче других, потому что у нас есть родина. Это наша родина, безусловно, и Земля Обетованная – это тоже наша земля. Я туда каждый раз еду с огромным чувством, жду встречи с этой землей.
— А в Благовещенск возвращаетесь с каким чувством?
— Всегда скучаю.
— Вы где родились, где прошло ваше детство?
— Я родилась в Биробиджане.
— Биробиджан, Еврейская автономия, которую товарищ Сталин искусственно создал. Всё-таки там не прижился дух евреев или прижился? Или Советская власть выжгла?
— Я бы сказала так. Когда я жила в Биробиджане, это было давно, там был местечковый дух еврейства, и на улицах, в магазинах, везде была слышна речь на идише. Бабушки, дедушки и даже не пожилые люди – все говорили на идише. Не только вывески – вывески и сейчас там есть, но они, мне кажется, сейчас не говорят ни о чём никому. Я была в Биробиджане много раз с ансамблем, каждые два года проходит международный фестиваль еврейской культуры…
— Биробиджан рядом с нами. Там что-то отличается?
— Я о чём и говорю, мы ездим туда каждые два года с девочками на фестиваль, нас приглашают, и мы каждый раз видим какие-то изменения. Да, он изменяется, становится краше, интереснее. Он всегда чистый, уютный…
— Дух, дух, Ольга Исаевна.
— Духа нет.
— У каждой нации есть свои черты, ментальность, дух, характер. У евреев, на ваш взгляд, еврей – это что?
— Это семья. Я думаю, что главная ценность – очаг, уважение в семье, уважение к женщине, к матери, большая любовь к детям.
— А что вы слышите в еврейской песне? Что для вас она дает?
— Еврейские песни очень разные. Это настолько многогранно, это космос какой-то.
— Вот, говорят, русские песни – «Березка». Вот для меня «Березка» сразу. А еврейская песня – что?
— Еврейская песня – это… Знаете, если бы я сказала «Хава нагила», это было бы очень просто, ее знают абсолютно все. Но в какой-то степени да, потому что это хасидский напев. Это народная музыка. Это музыка, которая идет из души еврейского народа. Ведь не всегда, когда народ печалится, он поет печальные песни.
— Совершенно верно. Так что, наверное, не будем печалиться и будем как можно чаще петь радостные песни.
Это были «Простые вопросы» для Ольги Исаевны Поняевой, которая поет, которая дарит нам замечательную культуру еврейского народа. Всего вам доброго, таки берегите себя.